Если вы когда-нибудь потеряете нос, не спешите паниковать. В Петербурге это случалось и раньше — причём с людьми вполне почтенными. Майор Ковалёв, коллежский асессор, человек солидный и амбициозный, однажды проснулся без носа. И мало того — обнаружил свой нос разгуливающим по Невскому проспекту в мундире статского советника. С тех пор прошло почти двести лет, а нос так и не угомонился. Он снова сбежал. Теперь — в бронзе и мраморе. И гуляет по Вознесенскому проспекту.
Эта история началась не с Гоголя, а с фестиваля «Золотой Остап». В 1995 году организаторы сатирического фестиваля решили увековечить самого знаменитого беглеца русской литературы. Идея принадлежала писателю, актёру и режиссёру Вячеславу Жуку. Скульптор Вячеслав Бухаев и художник Резо Габриадзе — тот самый, что подарил городу Чижика-Пыжика, — изготовили барельеф.
Николай Васильевич Гоголь, чей нос гуляет по этим улицам уже второе столетие, мог бы написать: «И вот висит он, этот нос, на стене дома, и смотрит на прохожих сверху вниз. А прохожие идут мимо и не знают, что мимо них проходит величайшая тайна русской литературы. Нос, который был майором, который служил в Казанском соборе, который разъезжал в карете, — теперь он просто мрамор. Но разве это важно? Важно то, что он вернулся. Вернулся, как возвращается всё, что было потеряно. И стоит на стене, и ждёт, когда кто-нибудь снова его украдёт. Ибо нос без приключений — это не нос, а просто кусок камня».
Где живёт нос: Вознесенский проспект, 36
Место выбрано не случайно. По данным литературоведов, именно на Вознесенском проспекте жил цирюльник Иван Яковлевич — тот самый, что нашёл нос в хлебе. А майор Ковалёв квартировал неподалёку, на Садовой. Так что нос вернулся туда, где всё началось.
Адрес памятника — Вознесенский проспект, дом 36, на пересечении с проспектом Римского-Корсакова. Ближайшие станции метро — «Спасская» и «Сенная площадь». Самый первый вариант барельефа появился на фасаде дома № 11, но в 2002 году его украли, и после восстановления нос «переехал» на дом 36.
Нос майора Ковалёва — это не просто барельеф. Это плита из серого путиловского известняка размером 60 на 35 сантиметров. В нижней части плиты — изображение носа, высеченного из розового украинского мрамора, привезённого с родины Гоголя, из Полтавщины. В верхней части выбита надпись: «Нос майора Ковалёва». Вес конструкции — около ста килограммов.
Розовый мрамор выбран не случайно. Это цвет живого тела, цвет плоти, которая когда-то была частью лица. И этот кусок плоти, отлитый в камне, смотрит на город, который его породил. Интересная деталь: по свидетельству знающих людей, орган обоняния является копией носа скульптора Владимира Панфилова. Вот такая ирония — нос майора Ковалёва на самом деле нос скульптора, который его создал.
Фёдор Михайлович Достоевский, знавший толк в петербургских улицах и их обитателях, мог бы написать: «И вот идёшь ты по Вознесенскому, и вдруг видишь: нос. Обыкновенный нос, но не на лице, а на стене. И ты останавливаешься, и смотришь на него, и думаешь: а ведь это не просто нос. Это приговор всему городу. Городу, где человек может потерять себя, а потом найти — но уже не там, где искал. Городу, где части важнее целого. Где нос живёт своей жизнью, а майор — своей. И разве это не есть точный портрет Петербурга, где всё распадается на части и никак не может собраться воедино?»
Дом Челищева: место, где живёт легенда
Дом, на котором висит нос, — не просто стена. Это Дом Челищева (также известный как дом Кольбе) — памятник регионального значения постройки середины XVIII века. Угловое здание возвели в конце XVIII века, а затем не раз перестраивали. Последним свою руку к его облику приложил архитектор Василий Шауб в 1899 году.
В июле 2010 года здание признали аварийным и подлежащим реконструкции. С начала 2000-х Смольный планировал открыть здесь отель. В 2002 году дом передали компании «Приморский газовый терминал», которая хотела обустроить здесь гостиницу с офисами. Завершить работы она должна была за два с половиной года, но по факту к ним даже не приступала. В итоге власти с трудом смогли выдворить фирму из здания и расселили его самостоятельно.
В 2017 году здание выставили на торги под отель, но продать не удалось. Стартовая стоимость лота — 270 млн рублей. На его реконструкцию отводится пять лет. А нос всё висит. И смотрит. И ждёт.
Анна Андреевна Ахматова, знавшая петербургские дворцы и их обитателей, могла бы написать: «И вот стоит этот дом, и в нём — нос. А дом — это не просто стены. Это память. Память о людях, которые здесь жили, любили, страдали. О чиновниках, которые снимали здесь квартиры. О цирюльниках, которые брили их подбородки. И нос, прикреплённый к этому дому, — это не просто украшение. Это знак того, что история продолжается. Что даже в разрушающемся доме есть место для чуда. Для носа, который сбежал и вернулся. Для легенды, которая не умирает».
Великое похищение 2002 года
А теперь — самая драматичная часть. 12 сентября 2002 года нос исчез. Просто пропал. Стена была, а носа — не было. Первым забил тревогу Музей городской скульптуры. Директор музея Владимир Тимофеев заявил: «На данный момент можно с уверенностью утверждать лишь, что он пропал».
Версии выдвигались одна фантастичнее другой. Может, строители сняли? Фасад дома начинали ремонтировать, и нос мог помешать установке лесов. «Вполне возможно, что Нос демонтировали строители из-за того, что он мешал им установить леса. Если так — то это хорошо, если вины строителей нет, то будем выяснять судьбу Носа дальше», — сказал Тимофеев. Может, охотники за цветными металлами? Нет, нос был из мрамора, а не из бронзы. «Нос не мог стать и жертвой охотников за цветными металлами, поскольку изготовлен из цветного мрамора», — добавил директор музея.
Тимофеев также отметил, что система крепежа «Носа» в стене дома была очень жёсткой и продуманной. Снять памятник со стены было нелегко.
В связи с пропажей памятника петербургские шутники уже говорили, что «нос просто отправился погулять». И это была не просто шутка — это была констатация факта. Нос, как и в повести, снова сбежал.
По иронии судьбы Нос пропал именно в тот день, когда на своё место — на набережную реки Фонтанки — вернулся другой подарок «Золотого Остапа» — памятник Чижику-Пыжику. Два самых маленьких памятника Петербурга встретились в новостях: один вернулся, другой исчез. Мистика, да и только.
Николай Васильевич Гоголь, чей нос был мастером исчезновений, мог бы написать: «И вот исчез он, этот нос, и город замер. Потому что дело не в камне, не в мраморе, не в ста килограммах. Дело в том, что нос — это символ. Символ того, что даже в этом строгом, чинном, бюрократическом городе возможно чудо. Нос, который уходит. Нос, который возвращается. Нос, который живёт своей жизнью, не спрашивая разрешения у хозяина. И когда он исчезает, мы чувствуем себя обманутыми. Не потому, что нам жалко памятника. А потому, что кто-то забрал у нас веру в то, что абсурд может быть реальностью. А без этой веры Петербург — просто город. Просто дома. Просто улицы. И ничего больше».
Возвращение блудного носа
Поиски ничего не дали. Скульптор Вячеслав Бухаев изготовил копию. Копия отличалась меньшим размером и бородавкой на кончике носа. Такой детали у подлинника нет. Возможно, скульптор решил добавить индивидуальности. А может, просто пошутил. Её уже подготовили к установке.
А потом случилось чудо. Летом 2003 года пропажу нашли. Жильцы одного из домов на Средней Подьяческой улице обнаружили мраморный нос… на лестничной площадке. Просто стоял. Как будто ждал, когда его найдут. Скорее всего, барельеф был туда кем-то подброшен. Дом № 15 на Средней Подьяческой улице, недалеко от своего законного местоположения.
Оригинал вернули. 1 октября 2003 года подлинник установили на прежнем месте — на доме № 36 по Вознесенскому проспекту. На этот раз крепления сделали более надёжными, а сам барельеф подняли на полтора метра выше — «в целях безопасности». Сейчас он укреплён на высоте, до которой не так просто дотянуться.
А копию с бородавкой повесили на фасаде административного здания Музея городской скульптуры в Чернорецком переулке, дом 2. Так в Петербурге появились два носа.
Иосиф Бродский, выросший в ленинградских дворах и знавший цену каждой утрате, мог бы написать: «И вот нашли его, этого носа, на лестничной площадке на Подьяческой. И что это было? Кто его туда поставил? Зачем? Может, вор раскаялся. Может, кто-то просто не знал, что с ним делать. Может, он сам туда пришёл — как приходит домой старый пёс, уставший от скитаний. И теперь он снова на стене, и снова смотрит на город, который его потерял и нашёл. И в этом — вся суть Петербурга. Ты можешь потерять всё. Но рано или поздно что-то вернётся. Не то, что ты потерял. Но что-то. И этого достаточно».
Нос в плаще: третий памятник
А в 2008 году появился ещё один нос. Совсем другой. Во дворе филологического факультета СПбГУ на Университетской набережной, 7–9, установили скульптуру работы Тимура Юсупова. Открытие приурочили ко Дню филолога и востоковеда — 23 мая 2008 года.
Этот нос — не барельеф. Это полноценная скульптура. Нос стоит на тонких кривых ножках, в плаще, с тростью, и куда-то спешит. Он совершенно самостоятелен. Он больше не часть лица. Он — личность. У него есть руки, ноги, одежда. И, судя по позе, очень важные дела.
Скульптор соединил в памятнике сразу три гоголевские повести: «Нос», «Шинель» и «Невский проспект». Под ногами Носа можно разглядеть известные здания — то есть Нос совершает обычный променад по Невскому. Это не просто скульптура. Это иллюстрация к целому циклу петербургских повестей.
Памятник был открыт в преддверии «Года Гоголя», объявленного на факультете в 2009 году. И место выбрано не случайно: Николай Васильевич Гоголь работал в Университете Санкт-Петербурга адъюнкт-профессором на кафедре всеобщей истории.
Анна Андреевна Ахматова, чьи стихи пропитаны петербургским воздухом и памятью, могла бы написать: «И вот идёт он по двору, этот нос в плаще, и никто не смеётся. Потому что в этом городе абсурд стал нормой. Нос, который гуляет. Нос, который служит. Нос, который живёт своей жизнью. И разве это не есть точный портрет Петербурга, где всё возможно, где всё зыбко, где реальность и вымысел переплетаются так тесно, что уже не понять, где кончается одно и начинается другое? Нос в плаще — это не шутка. Это философия. Это город, который умеет смеяться над собой и не бояться быть смешным».
Гоголь и «Нос»: история одной повести
А теперь — небольшой экскурс в литературу. Без него не понять, почему именно нос стал таким важным символом. Повесть «Нос» была написана в 1832–1833 годах и входит в цикл «Петербургские повести». Впервые опубликована в журнале «Современник» А. С. Пушкина в 1836 году.
Но история публикации была почти детективной. Сначала повесть предложили журналу «Московский наблюдатель», но там её отказались печатать, назвав «плохой, пошлой и тривиальной». Представьте себе: редакторы «Московского наблюдателя» прочитали «Нос» и решили, что это ерунда. История рассудит иначе — сегодня «Нос» входит в золотой фонд русской литературы, а «Московский наблюдатель» помнят только благодаря этому отказу.
Замысел произведения возник у Гоголя в первой половине 1830-х годов. Основой повести послужил анекдот, который был в то время переведён с французского. Но Гоголь превратил анекдот в философскую притчу о человеке, потерявшем себя, о бюрократии, о чинопочитании, о городе, где всё зыбко и ненадёжно.
«Петербургские повести» объединены общим местом действия — Санкт-Петербургом 1830–1840-х годов. Во всех повестях рассматривается проблема «маленького человека». В каждой петербургской повести главным действующим лицом является чиновник или художник, и есть кто-то один, кто ощущает себя исключённым из общей нормы, пропадает и гибнет.
Николай Васильевич Гоголь, чей нос гуляет по этим улицам уже второе столетие, мог бы написать: «И вот написал я эту повесть, и никто не понял, о чём она. Одни говорили: это сатира на бюрократию. Другие: это мистика. Третьи: это просто шутка. А я смотрел на них и думал: да разве в этом дело? Дело в том, что человек может потерять себя. Потерять своё лицо. Потерять свой нос. И потом искать его по всему городу и не находить. А когда найдёшь — понять, что это уже не твой нос. Это чужой нос. Это нос, который жил своей жизнью, пока ты его искал. И теперь он не хочет возвращаться. Вот о чём эта повесть. А вовсе не о бюрократии».
Три носа — три истории
Итак, в Петербурге три носа. Подлинник на Вознесенском, копия с бородавкой в Чернорецком, скульптура в плаще у филфака. Три версии одного персонажа. Три способа помнить.
В мире существует всего три памятника, посвящённые знаменитому носу майора Ковалёва, и все они находятся в Санкт-Петербурге. Не многим даже животным так повезло, как этому органу обоняния — быть трижды увековеченным в городе на Неве.
Первый нос — на Вознесенском проспекте, 36. Это подлинник. Тот самый, что пережил похищение и возвращение. Тот самый, что висит на высоте полутора метров и смотрит на прохожих.
Второй нос — в Чернорецком переулке, 2. Это копия. Уменьшенная, с бородавкой. Она висит на фасаде административного здания Музея городской скульптуры.
Третий нос — во дворе филологического факультета СПбГУ. Это скульптура. Нос в плаще, с тростью, на тонких ножках. Он идёт по Невскому, который расстелен под его ногами.
Три носа — три истории. И все — про Петербург. Про город, где абсурд стал нормой. Где литературный герой может сбежать из книги и поселиться на улице. Где памятник может исчезнуть и вернуться. Где нос может гулять сам по себе.
Фёдор Михайлович Достоевский, знавший толк в петербургских улицах и их обитателях, мог бы написать: «И вот идёшь ты по городу, и видишь: нос. Потом ещё нос. Потом ещё один. И ты понимаешь: это не город. Это сон. Это бред. Это фантасмагория, в которой предметы живут своей жизнью, а люди теряют себя. И разве не в этом суть Петербурга? Города, где всё зыбко, где реальность и вымысел переплетаются, где нос может стать важнее человека. И ты идёшь дальше, и улыбаешься, потому что понимаешь: в этом абсурде есть своя логика. Логика города, который не хочет быть просто городом. Который хочет быть легендой».
Носы в других городах
А что в других городах? Есть ли там памятники носу? Оказывается, есть. В Киеве на Андреевском спуске, дом 34, установлен памятник «Носу Гоголя» — бронзовая скульптура носа с усами. Автором скульптуры стал О. Дергачёв, изобразивший известный нос, ставший стимулом создания одноимённого произведения.
Скульптура появилась в 2006 году. Прототипом послужил нос самого Гоголя — писатель славился своим длинным и выразительным носом. С недавних пор памятник переехал на улицу Десятинную, дом 13.
А в Екатеринбурге установлен свой «оригинальный памятник» носу майора Ковалёва. Правда, подробностей о нём меньше — он упоминается в основном в методических материалах для школьников. Но сам факт того, что нос майора Ковалёва добрался даже до Урала, говорит о многом. Литературный герой, сбежавший из повести, продолжает путешествовать по стране.
Тайна трёх носов и городская память
Почему Гоголь? Почему именно его нос стал символом? Ответ прост. «Нос» — это самая петербургская повесть. Она о том, как человек теряет часть себя и не может найти. О том, как часть живёт лучше целого. О том, как бюрократия, чинопочитание и абсурд правят миром. Всё это — про Петербург. Про город, где нос может стать статским советником, а майор — никем.
Нос майора Ковалёва — это не просто памятник. Это артефакт, который хранит городские легенды, помнит великие стройки и тихие дворы, видел империю и революцию, блокаду и возрождение. Он лежит на стене, и мы редко обращаем на него внимание. А зря.
Вокруг памятника ходит множество легенд. Самая известная — что если потереть нос, желание исполнится. Правда, до носа теперь не так просто дотянуться — он висит на высоте полутора метров. Но петербуржцы не сдаются. Они тянутся. Они верят. Потому что в этом городе вера в чудеса — это не суеверие, а способ существования.
Иосиф Бродский, выросший в ленинградских дворах и знавший цену каждой утрате, мог бы написать: «И вот стоишь ты перед этим носом, и думаешь: а что если он снова сбежит? Что если однажды утром выйдешь на улицу, а носа нет? И город снова замрёт, и снова начнутся поиски, и снова будут шутить, что нос отправился погулять. И в этом — вся суть Петербурга. Мы живём на вулкане. Мы знаем, что всё может исчезнуть. И поэтому мы ценим то, что есть. Мы ценим этот нос, эту стену, этот дом. Потому что знаем: завтра может быть поздно. А сегодня — вот он. Смотрит. Ждёт. Существует. И этого достаточно».
Как найти нос и что с ним делать
Если вы хотите увидеть нос своими глазами, вот практическая информация. Адрес: Санкт-Петербург, Вознесенский проспект, 36. Метро: «Спасская» или «Сенная площадь».
Подойдите к дому. Поднимите глаза. Нос висит на высоте примерно двух с половиной метров — чуть выше человеческого роста. Он небольшой, поэтому смотрите внимательно. Если увидите группу людей, которые фотографируются у стены, — вы на месте.
Что делать? Сфотографироваться. Загадать желание — говорят, если потереть нос, желание исполнится. (Хотя, если честно, тереть его неудобно — он высоко.) Рассказать друзьям, что видели самый литературный нос России. И, пожалуйста, не пытайтесь его унести. Он вам не по карману. В прямом смысле — сто килограммов.
А ещё можно сходить в Музей городской скульптуры в Чернорецком переулке, 2, и посмотреть на копию с бородавкой. Или во двор филфака СПбГУ на Университетской набережной, 7–9, чтобы увидеть нос в плаще. Три носа — три истории. И все — про Петербург.
Другие носы в Петербурге
А есть ли в Петербурге другие носы? Оказывается, есть. В 2008 году в Парке современной скульптуры СПбГУ к юбилею Гоголя открыли памятник по мотивам его произведений. Это «Броненосец Гоголя» — на маленьком, но воинственном броневике, украшенном множеством деталей, красуется надпись «Тарас Бульба», а сзади развевается белый флаг «За Гоголя!».
А ещё в Киеве есть памятник носу Гоголя, а в Екатеринбурге — свой нос майора Ковалёва. Литературный нос путешествует по стране и миру. И это не случайно. Потому что нос — это универсальный символ. Символ потери и обретения. Символ абсурда и логики. Символ города, который не боится быть смешным.
Заключение: Нос, который всегда возвращается
Нос майора Ковалёва — это не просто достопримечательность. Это часть городской памяти, кусочек петербургской души, отлитый в мраморе. Он помнит цирюльника Ивана Яковлевича, который нашёл его в хлебе. Помнит майора Ковалёва, который искал его по всему городу. Помнит фестиваль «Золотой Остап», который подарил ему новую жизнь. Помнит похищение 2002 года и чудесное возвращение. И он всё ещё здесь. Всё ещё висит на стене. Всё ещё ждёт, когда вы поднимете глаза и увидите его.
Приходите к нему. Смотрите. Фотографируйтесь. Загадывайте желания. И помните: в этом огромном, сложном, иногда абсурдном городе есть место для носа, который гуляет сам по себе. Для носа, который потерялся и нашёлся. Для носа, который стал легендой.
Потому что Петербург — город, где невозможное становится возможным. И где нос майора Ковалёва может гулять по улицам, возвращаться домой и снова исчезать. Проверено. Двести лет наблюдений, одно похищение и три памятника не дадут соврать.