Мемориальные доски Петербурга, которые мы проходим мимо
10 малоизвестных табличек с невероятными историями — от юрконсультаций Ленина до исчезающих досок и ошибок, за которые стыдно городу
Есть в Петербурге особый жанр городского абсурда. Идёшь ты, скажем, по Каменноостровскому проспекту, никого не трогаешь, смотришь на фасады. И вдруг взгляд цепляется за мемориальную доску. Читаешь. Читаешь ещё раз. И понимаешь: что-то здесь не так. Ломоносов. Электрическая лаборатория. Указ Петра I. И всё это — на здании, построенном в 1886 году.
Добро пожаловать в мир мемориальных досок Петербурга — тех самых табличек, которые мы проходим мимо каждый день, не замечая, что за каждой из них скрывается история. Смешная. Трагическая. Абсурдная. И почти всегда — невероятная.
Сегодня мы пройдёмся по городу и посмотрим на десять самых странных, самых курьёзных и самых малоизвестных мемориальных табличек. Обещаю: после этой статьи вы будете смотреть на фасады совсем другими глазами.
Доска первая: Ломоносов, который изобрёл электричество (по указу Петра I)
Начнём с абсолютного чемпиона по абсурду. Каменноостровский проспект, дом 11, лит. А. На стене — мемориальная доска с текстом: «В этом здании находилась первая электрическая лаборатория, основанная М.В. Ломоносовым по указу Императора Петра I».
Вдумайтесь. Ломоносов. Электрическая лаборатория. Указ Петра I.
Первое: Ломоносов создал первую научную лабораторию России при Академии наук. Но она называлась химической, а не электрической. И основана была в 1748 году — когда на престоле уже семь лет как сидела Елизавета Петровна, а не Пётр.
Второе: здание, о котором идёт речь, было построено в 1886 году для заводоуправления завода Лангензипена. В доме, построенном во второй половине XIX века, никак не могла находиться лаборатория Ломоносова, скончавшегося в 1765-м.
Третье: в Москву девятнадцатилетний Ломоносов отправился в 1730 году, когда Пётр I уже пять лет как покоился в ещё недостроенном Петропавловском соборе. Поэтому видеть Петра, беседующего с учёным, — это, мягко говоря, историческая фантастика.
И четвёртое, самое прекрасное: барельеф на доске изображает Петра, сидящего за столом и беседующего с Ломоносовым, — картина, явно напоминающая полотно Николая Ге «Пётр I допрашивает царевича Алексея в Петергофе». Только здесь Пётр не допрашивает, а, видимо, объясняет Ломоносову, как правильно электричество проводить.
Доска была установлена незаконно. Комитет по культуре Санкт-Петербурга подтвердил: информация не соответствует действительности. Но демонтировать её не могут — потому что для этого нужно, чтобы администрация Петроградского района обратилась в комитет. А администрация всё не обращается и не обращается. Так и висит.
Художественное отступление: Ломоносов и Пётр
И снится Михайле Васильевичу странный сон. Сидит он в лаборатории — не химической, а самой что ни на есть электрической. Стоят вокруг машины диковинные, искры летят, волосы дыбом встают. И тут входит Пётр Алексеевич. Живой. С топором. Смотрит на всё это хозяйство и говорит: «Молодец, Михайло. Хорошую лабораторию открыл. По моему указу. Только вот незадача: я-то помер давно. И ты помер. И электричества тогда ещё не было. Как же так?» А Ломоносов пожимает плечами: «Не знаю, ваше величество. Наверное, это доска виновата. Мемориальная. Кто-то пошутил». Пётр хмурится. Берёт топор. Идёт к двери. И говорит: «Ладно. Пойду разберусь. А ты, Михайло, продолжай. Электричество — дело нужное. Даже если его ещё не изобрели».
Доска вторая: Ленин и бесплатные юридические консультации
Гражданская улица, дом 26. Мраморная доска с профилем Владимира Ильича. Текст: «Здесь, в бывшей Канцелярии съезда мировых судей, в 1893–1895 гг. В.И. Ленин проводил для рабочих бесплатные юридические консультации».
Вот это, я понимаю, реклама. Ленин. Юрист. Бесплатные консультации. Для рабочих. В Петербурге. В 1890-х.
Представьте себе эту сцену. Приходит рабочий с завода. Весь в мазуте. Уставший. Злой. У него проблема: жена хочет развода, а комната — одна. К кому идти? К Ленину. Садится напротив Владимира Ильича. Тот смотрит на него внимательно, поправляет бородку и говорит: «Ну-с, батенька, рассказывайте. Что у вас стряслось?»
А рабочий отвечает: «Да вот, Владимир Ильич, жена уйти хочет. А комната-то одна. Как делить будем?»
И Ленин, не отрываясь от «Капитала», говорит: «Нет, при разводе комната жене останется. Тут уж, брат, ничегошеньки не попишешь. Закон. А вы, батенька, в следующий раз выбирайте жену с квартирой».
Шутка, конечно. Но доска — настоящая. Ленин действительно консультировал рабочих. Бесплатно. Потому что был идейным. И потому что реклама — двигатель революции.
Доска третья: Профсоюз трактирщиков — там, где наливают по-научному
Гороховая улица, дом 42. Мраморная доска. Текст: «В этом доме в 1905–1906 гг. помещался профессиональный союз трактирщиков трактирного промысла гор. С.-Петербурга».
Профсоюз трактирщиков. Трактирного промысла. Города Санкт-Петербурга.
Это звучит как начало анекдота. «Заходит как-то трактирщик в профсоюз…» А что дальше? «…И говорит: „Мужики, нам надо бороться за свои права!“ А ему отвечают: „Какие права? У нас водка, у нас закуска. Всё есть“. А он: „Нет, братцы. Нам нужен восьмичасовой рабочий день. Чтобы с восьми утра — и до восьми вечера. А потом — перерыв на чай“».
Ирония в том, что профсоюз трактирщиков — это не шутка. Это реальность. В 1905 году работники трактирного промысла — официанты, буфетчики, половые — организовались в профессиональный союз. Они боролись за права. За достойную оплату. За нормальные условия труда. И за то, чтобы их не били по морде пьяные посетители.
Доска висит на доме, построенном в 1870 году архитектором М. К. Ней. Просто доходный дом. Просто мемориальная табличка. Просто история о том, что даже у трактирщиков есть права.
Доска четвёртая: Союз конторщиков — «офисный планктон» XIX века
Казанская улица, дом 40. Мраморная доска. Текст: «Здесь помещался в 1905 г. профессиональный союз конторщиков-бухгалтеров».
Конторщики. Бухгалтеры. Профсоюз. 1905 год.
Если бы я был современным маркетологом, я бы назвал эту доску «мемориалом офисному планктону». Потому что конторщик — это, по сути, тот же менеджер среднего звена. Только с пером и чернильницей вместо ноутбука и Excel.
Приходит конторщик в профсоюз. Садится. Говорит: «Господа, я устал. Я считаю цифры с утра до вечера. У меня болит спина. У меня болит голова. У меня болит всё». А ему отвечают: «Дружище, ты не один. Нас много. Давай создадим профсоюз». И создали. В 1905-м. И доска висит до сих пор.
Ирония в том, что профессиональный союз конторщиков-бухгалтеров — это, возможно, первый в России профсоюз людей, которые работают в офисе. За сто с лишним лет ничего не изменилось. Только вместо перьев — клавиатуры. Вместо чернил — кофе. Вместо мраморных досок — корпоративные чаты.
Доска пятая: Суд Линча на Обуховской обороне
Проспект Обуховской обороны, 125, ДК «Пролетарский». Памятная доска. И текст, который заставляет остановиться: «Памятка о суде Линча».
Суд Линча. В Петербурге. На проспекте Обуховской обороны. В доме культуры «Пролетарский».
Я, честно говоря, когда узнал об этой доске, долго не мог понять: что это? Памятка о суде Линча? В Петербурге? В советское время? Это как?
Оказывается, речь идёт о событиях, связанных с революцией 1905 года. Суд Линча — это самосуд, расправа без суда и следствия. И на фасаде ДК «Пролетарский» действительно висит доска, которая напоминает о трагических событиях тех лет. Это не про Америку. Это про Россию. Про то, как революция пожирала своих детей. Про то, как самосуд становился нормой.
Доска эта — одна из самых странных в городе. Потому что «суд Линча» — это не то, о чём обычно пишут на мемориальных досках. Это не «здесь жил великий человек». Это «здесь произошла трагедия». И это делает её по-своему уникальной.
Доска шестая: Джаз, который запретили, и человек, который его любил
Моховая улица, дом 18. Мемориальная доска. Текст: «В этом доме с 1936 по 1937 год жил и работал писатель-маринист и первый коллекционер джазовой музыки Сергей Колбасьев».
Сергей Колбасьев. Писатель-маринист. Первый коллекционер джаза.
Если бы я писал сценарий для фильма, я бы назвал его «Человек, который слушал джаз, когда это было запрещено». Колбасьев был моряком, писателем и страстным поклонником джаза. Он собирал пластинки. Он слушал музыку. Он жил в квартире на Моховой. И в 1937 году его не стало.
Мемориальная доска на Моховой показывает: до какого-то года в этой стране можно было быть энтузиастом джаза. А потом — нельзя. А потом — снова можно. А потом — опять нельзя. История джаза в России — это история свободы, которая то появляется, то исчезает. И доска Колбасьеву — это памятник не только человеку, но и музыке, которая выжила.
Доска седьмая: Петров-Водкин, который смотрит на свою картину
Каменноостровский проспект, дом 14. Мемориальная доска. Текст: «В этом доме с 1936 года по 1939 год жил и работал выдающийся советский художник Кузьма Сергеевич Петров-Водкин».
Петров-Водкин. Художник. Жил. Работал. Всё правильно.
Но есть нюанс. Мемориальная доска — это барельеф. На барельефе изображён Петров-Водкин. И он смотрит на свою собственную картину — «Купание красного коня». Ту самую, которую все знают. Ту самую, которая висит в Третьяковке.
И вот представьте: художник изображён в момент, когда он смотрит на свою работу. Как котёнок, которого ткнули лицом в лужу молока. «Смотри, что ты нарисовал. Красного коня. В 1912 году. А сейчас 1987-й. И тебя уже нет. А конь — есть. И он до сих пор скачет».
Мемориальные доски Петербурга — это не просто таблички. Это портреты. Иногда — удачные. Иногда — курьёзные. Но всегда — живые.
Доска восьмая: Глуховской с телефонной трубкой — «большой начальник»
Большая Морская улица, дом 15. Мемориальная доска. Текст: «В этом доме с 1963 по 1987 год работал Герой Социалистического Труда, лауреат государственных премий в области строительства Корнелий Аркадьевич Глуховской».
Корнелий Аркадьевич Глуховской. Начальник Главзапстроя. Герой Социалистического Труда. Строитель.
На мемориальной доске он изображён с телефонной трубкой у уха. Потому что каждый русский человек должен понять: перед ним большой начальник и серьёзный человек. Не просто строитель. Не просто Герой Труда. А человек, который держит телефонную трубку. И, значит, решает вопросы. Большие вопросы. Строительные. Государственные. Вопросы вселенского масштаба.
Если вы не знаете, кто такой Глуховской, — не беда. О нём есть книга: «К. А. Глуховской вечно живой: Воспоминания соратников, друзей, коллег, учеников» (ОАО «Россевзапстрой». М., 2002, 135 стр., тираж 300 экз.). Тираж 300 экземпляров. Вечная память в трёхстах книгах. И мемориальная доска. С телефонной трубкой.
Доска девятая: Маннергейм — «дурацкая ошибка» на Захарьевской
Захарьевская улица. Памятная доска финскому маршалу Карлу Густаву Маннергейму. Установлена в июне 2016 года. И почти сразу стала скандалом.
Совет по мемориальным доскам при правительстве Санкт-Петербурга отказался признавать знак Маннергейму мемориальной доской. Потому что на ней — фактическая ошибка. И потому что непонятно, почему память этого человека решили увековечить именно в этом месте.
«Памятная доска Маннергейму изначально была дурацкой ошибкой, — писали тогда. — Совершили дурацкую ошибку и глупость по неграмотности, скорее всего, не совсем соображая, кто такой Маннергейм».
Доска не провисела и трёх месяцев. Правительство Санкт-Петербурга в ходе судебного заседания признало свою ошибку и согласилось её исправить.
История с Маннергеймом — это не просто курьёз. Это пример того, как мемориальные доски становятся предметом политических споров. Кто достоин памяти? Кто — нет? И кто решает? В Петербурге, где история — это не прошлое, а настоящее.
Доска десятая: Дуров, который провисел один день
Камышовая улица, дом 28. 11 сентября 2024 года на фасаде появилась мемориальная табличка. Текст: «Здесь 10 октября 1984 года родился Павел Дуров». Основатель «ВКонтакте» и Telegram. Человек, который изменил интернет.
Табличка провисела один день.
Уже на следующий день её сняли. Потом перевесили на Дом компании «Зингер» на Невском. Но и там она пробыла недолго. Жители дома на Камышовой говорили: «Дуров там никогда не жил». Корпус на Камышовой, 28 был сдан в 1994 году — через десять лет после «рождения» Дурова.
Это, пожалуй, самая короткая история мемориальной доски в Петербурге. Один день. Одна табличка. Один человек. И один вопрос: можно ли ставить мемориальные доски живым людям? И если да, то где?
Бонус: доски, которых нет, но которые исчезли
А теперь — о грустном. О досках, которые были, но исчезли.
Ахматова и «Кресты». На фасаде знаменитой тюрьмы «Кресты» висела мемориальная доска Анны Ахматовой. С портретом. Со строками из «Реквиема». В 2023 году доска таинственным образом исчезла. Официально о демонтаже не сообщалось. Причины исчезновения неизвестны. Совпадение? Возможно. Но как только юридическое лицо сменилось, доска тут же пропала.
Мемориальная доска в доме Танского. Во время реставрации дома предпринимателя Фёдора Танского на Петроградской стороне на лестнице нашли мемориальную доску с именами студентов и преподавателей Консерватории, погибших на фронте. Среди них — Яша Бабель, талантливый пианист. Ему было чуть больше 18 лет. Он погиб, сражаясь за свой батальон. 265-й артиллерийский батальон состоял из множества музыкантов и музыковедов. Память о них оказалась в доме Танского. И сохранилась.
Вместо послесловия: гоголевский финал
И вот идёшь ты, читатель, по улицам Петербурга. Мимо Каменноостровского, где Ломоносов изобретает электричество по указу давно умершего императора. Мимо Гражданской, где Ленин консультирует рабочих по вопросам развода. Мимо Гороховой, где трактирщики борются за свои права. Ты идёшь и смотришь на фасады. И понимаешь: каждая мемориальная доска — это не просто табличка. Это дверь. Дверь в прошлое. Иногда — в смешное. Иногда — в трагическое. Иногда — в абсурдное. Но всегда — в живое. В человеческое. В петербургское.
А если когда-нибудь, много лет спустя, какой-нибудь любопытный мальчишка, задрав голову, спросит у прохожего: «Дяденька, а что тут написано?» — прохожий, если он настоящий петербуржец, остановится. Поправит шарф. И скажет: «Здесь, брат, написано, что Ломоносов изобрёл электричество по указу Петра I. И что это неправда. Но доска всё равно висит. Потому что Петербург — это город, где правда и вымысел живут вместе. И никто не может их разъединить. Даже Совет по мемориальным доскам».
Ключевые слова для поиска: мемориальные доски Петербурга, малоизвестные мемориальные доски, история мемориальных досок, необычные таблички, памятные доски Санкт-Петербурга, мемориальная доска Ломоносову, доска Кнорозову, доска Маннергейму, мемориальная доска Ахматовой, мемориальные доски Петроградской стороны