Стеклянные вывески: хрупкое наследие Петербурга
Уникальные образцы остеклённых торговых надписей — как стекло пережило чугун, дерево и даже время
Вступление: самое хрупкое, что уцелело
Есть в Петербурге порода людей, которую я уважаю до глубины души. Это не краеведы, которые ходят с блокнотами и записывают фасады. Это не историки, которые сидят в архивах и перебирают пожелтевшие бумаги. Это — люди, которые останавливаются посреди улицы, прищуриваются и смотрят не на дом, а сквозь него. На стекло. На то, что за стеклом. На то, что в стекле.
Потому что стеклянные вывески — это самое хрупкое, самое нежное, самое уязвимое, что оставил нам дореволюционный Петербург. Чугунные люки лежат под ногами и переживут ещё три революции. Керамические панно на фасадах обожжены в печи и не боятся ни мороза, ни дождя. Деревянные вывески сгнили, но их находили, находили, находили. А стекло — стекло бьётся. Оно трескается. Оно исчезает. И когда оно исчезает, исчезает навсегда.
Остеклённые торговые надписи — это не просто реклама. Это признание в любви к прозрачности. К свету. К тому, что слово может быть не написано краской на железе, а вытравлено кислотой в стекле — и тогда оно становится почти невесомым, почти призрачным, почти несуществующим. И именно поэтому так важно успеть его увидеть.
Глава первая: как стекло попало на вывески
История стекла в петербургской архитектуре начинается с окон. На Руси впервые оконное стекло стали выпускать в 1669 году в подмосковном селе Измайлово. Сначала это были небольшие стёкла, и оконная рама состояла из множества мелких поперечных и продольных переплётов. К началу XIX века окна приобрели привычный нам вид: чем больше площадь оконного стекла, тем выше его стоимость. Именно о таких «цельных окнах» упоминал Пушкин в «Евгении Онегине».
Но реклама долгое время обходилась без стекла. Вывески писали на дереве, на железе, на жести. Стекло было дорогим, хрупким и, казалось бы, совершенно непрактичным для уличной рекламы. Зачем делать вывеску из материала, который разобьётся от первого камня, от первой драки, от первого мальчишки с рогаткой?
Однако в середине XIX века ситуация изменилась. Владельцы магазинов начали увеличивать окна, превращая их в широкие окна-витрины для лучшего освещения торговых помещений и для рекламы товаров. Это потребовало изготовления толстых, больших по площади витринных стёкол. А вместе с витринами пришло и понимание: стекло — это не только окно в мир, но и поверхность, на которой можно писать.
Так появились остеклённые надписи. Их размещали на фрамугах — верхних частях оконных рам, над входными дверями, между витринами и дверьми. Реже встречались вывески, написанные на стекле. Они размещались между витринами и дверьми. Иногда встречались фасадные стеклянные вывески. Это была реклама для тех, кто хотел быть скромным. Ненавязчивым. Но — замеченным.
Художественное отступление: стекольщик и его дыхание
В мастерской тихо. Только слышно, как дышит стеклодув. Он стоит у печи, и в его руках — трубка. На конце трубки — капля расплавленного стекла. Красная, как закатное солнце. Он дышит. Медленно. Ровно. И капля растёт. Превращается в шар. В лист. В плоскость. Стекло — это застывшее дыхание. Оно помнит каждое движение мастера. Оно помнит его страх. Его радость. Его усталость. И когда стекло становится вывеской, оно продолжает дышать. Только теперь — на фасаде. На улице. В городе. Оно дышит петербургским воздухом. Сырым. Холодным. Вечным.
Глава вторая: травленое стекло — реклама, написанная кислотой
Главная технология, которая сделала стеклянные вывески возможными, — это травление. Химический процесс. Опасный. Тонкий. Магия, доступная немногим.
Травление стекла — это технология, при которой на поверхность стекла наносится защитный слой, а затем — травящее вещество. Фтористоводородная (плавиковая) кислота разъедает стекло, не действуя на многие органические вещества. Грунтом служит воск. При глубоком травлении узорчатых оконных стёкол этот грунт покрывают свинцовым станиолем и на нём прорезывают узоры.
Проще говоря: мастер покрывал стекло воском, процарапывал в воске буквы — и опускал стекло в кислоту. Кислота разъедала открытые участки, оставляя матовый след. Буквы получались не нарисованными, а вытравленными в самой структуре стекла. Они не стирались. Не смывались. Они были частью материала.
В доходном доме И. Д. Черткова, который находится на набережной канала Грибоедова, 47, сохранились уникальные травленые и пескоструйные стёкла с изображением малого герба Российской империи и надписями на русском и французском языках. Эти стёкла представляют собой редкие образцы информационных надписей на стекле конца XIX — начала XX века.
Герб Российской империи. На стекле. На аптеке. Это не просто вывеска. Это заявление: «Я — поставщик императорского двора. У меня есть право на этот герб. Я — не просто аптека. Я — аптека, которой доверяет двор».
В той же аптеке сохранилось ещё одно редкое травленое стекло с изображением двуглавого орла. Это отличительный знак торговых заведений того времени — поставщик императорского двора. Таких в Петербурге остались единицы.
Художественное отступление: кислота и воск
Мастер берёт стекло. Прозрачное. Чистое. Как совесть. Он покрывает его воском. Тёплым. Жёлтым. Пахнущим мёдом и детством. Воск застывает. Мастер берёт иглу. Острую. Тонкую. И начинает царапать. Буква за буквой. «А». «П». «Т». «Е». «К». «А». Он царапает медленно. Тщательно. Потому что если дрогнет рука — буква получится кривой. А кривая буква на аптеке — это позор. Позор на весь Петербург. Он царапает. И воск отходит. И обнажается стекло. Голое. Беззащитное. И тогда он берёт кислоту. Осторожно. Как хирург. Как алхимик. Как человек, который знает, что одна капля — и всё погибло. Он наносит кислоту на стекло. И стекло начинает дымиться. Тихо. Едва заметно. И буквы проявляются. Матовые. Белые. Навсегда. Мастер смывает кислоту. Снимает воск. И смотрит. «Аптека». На стекле. На века.
Глава третья: аптека Пеля — трагедия одной вывески
А теперь — история, которая заставляет меня сжимать кулаки. История о том, как стеклянная вывеска — уникальная, редкая, единственная в своём роде — исчезла.
Дом на Гороховой улице, 24. Доходный дом И. Д. Черткова. Аптека знаменитого доктора и фармацевта Оскара Пеля находилась в этом доме с конца XIX века. Над входом, во фрамуге над дверями, красовалась вывеска «Аптека», выполненная на травленом стекле. Она пережила революцию. Пережила советскую власть. Пережила блокаду. Пережила девяностые. И в 2018 году — исчезла.
Что произошло? Аптека, которая затеяла ремонт в подъезде, поменяла «неисторические железные двери родом из 90-х» и старинную фрамугу с надписью — на аккуратный современный металлопластиковый аналог. Проще говоря: старые двери были некрасивыми, и их заменили. А вместе с ними — и стекло. С надписью. С историей.
Градозащитники забили тревогу. Краевед Алексей Шишкин сказал: «По закону, все витражи и травленые стёкла дореволюционные охраняются, поскольку сохранилось очень мало дореволюционных вывесок в Петербурге оригинальных. Их буквально единицы, а стеклянных вывесок тем более мало. Буквально мне на ум всего два-три примера приходит». А представитель КГИОП добавила: «Было установлено, что действительно самовольно, в отсутствие письменного разрешения комитета, были демонтированы поздние, недавнего периода, металлические двери, вместо них были установлены металлопластиковые. В том числе была демонтирована фрамуга, фрамуга историческая, стеклянное заполнение которой является предметом охраны — объектом культурного наследия».
КГИОП обратился в полицию. Позже чиновники пообещали, что историческая надпись «Аптека» вернётся на законное место. Но стекло — это не чугун. Его не найдёшь на свалке. Его не выкупишь у металлоломщика. Его не восстановишь. Его можно только воссоздать. А воссозданное — это уже не то. Это копия. Это муляж. Это память о памяти.
Художественное отступление: аптекарь Пель и его стекло
И снится Оскару Пелю странный сон. Будто стоит он в своей аптеке. Ночь. Тихо. Только склянки позвякивают. И вдруг — входит человек. В спецовке. С молотком. И начинает снимать стекло с надписью «Аптека». Пель кричит: «Что вы делаете? Это же история! Это же память!» А человек в спецовке пожимает плечами: «Ремонт. Начальство сказало». И стекло падает. И разбивается. И осколки летят по всей аптеке. И Пель стоит среди этих осколков. Среди букв. Среди памяти. И плачет. А утром — просыпается. И идёт в аптеку. И стекло на месте. И буквы на месте. И он улыбается. И думает: «Хорошо, что это был сон». И не знает. Не знает, что через сто лет сон станет явью. И стекла не будет. И букв не будет. И только осколки. Только память. Только боль.
Глава четвертая: витражи и вывески — где грань?
Строго говоря, витраж и стеклянная вывеска — не одно и то же. Витраж — это цветное стекло, собранное в композицию. Вывеска — это надпись. Но в Петербурге эти два жанра постоянно пересекались. Иногда витраж становился вывеской. Иногда вывеска украшалась витражными элементами.
Жилые здания в Петербурге витражами стали украшать только в последней четверти XIX века. Первые витражи появились во дворцах и особняках состоятельных владельцев. В течение XIX столетия витражи называли по-разному: в середине века — «транспаранте», «живопись на стекле», «стеклянная картина»; в конце века — «стеклянная мозаика», «узорное окно», «vitro», и только с 1910-х годов стал устойчиво применяться термин «витраж» (от франц. vitrage — остекление).
И вот — важное число. По данным историков, изначально в Петербурге было более 600 домов с витражами и архитектурным остеклением. Но наш город лишился порядка 80% дореволюционных витражей в домах. Восемьдесят процентов. Четыре пятых. Это как если бы из пяти вывесок осталась одна. И мы бы радовались этой одной. И говорили: «Смотрите, какое чудо!» А чуда должно было быть в пять раз больше.
До наших дней в подлинном виде сохранился лишь фриз из цветных стёкол над витринами первого этажа со стороны Невского проспекта — всё, что осталось от одного из самых больших петербургских витражных ансамблей начала XX века. Это фриз — не вывеска. Но это стекло. Цветное. Живое. Дышащее. И оно напоминает: когда-то Петербург был городом стекла. Городом, который умел говорить прозрачными словами.
Художественное отступление: фриз на Невском
И вот висит он. Фриз. Над витринами. На Невском проспекте. Девять полотен. Цветное стекло. Стилизованные растения. Стиль модерн. Предельно откровенный. Без ретро-оговорок. Без оглядок на ушедшие эпохи. Снаружи — рисунок дополняют изгибы металлического декора. Изнутри — прихотливая тень. Вплетённая в графику тёмных контуров на стекле. Кафедральные стёкла. Опалесцентные. Разных цветов. Мелкие кабошоны. Рюмочные плитки. Яркие. Контрастные. Сочные. И всё это — на внешней раме. Не на внутренней. А на внешней. Что для Петербурга — исключительная редкость. Климат с большим количеством осадков. Отрицательные температуры зимой. И всё равно — на внешней. Потому что хотели, чтобы видели с улицы. Потому что хотели, чтобы говорило. Потому что хотели. И получилось. На сто лет. На сто с лишним.
Глава пятая: как делали стеклянные вывески — технология
Теперь разберёмся с технологией. Как именно делали стеклянные вывески в дореволюционном Петербурге?
Первый способ — травление. Мы уже о нём говорили. Воск, игла, кислота. Процесс опасный, но результат — благородный. Матовые буквы на прозрачном стекле. Строго. Элегантно. Петербургский стиль.
Второй способ — пескоструйная обработка. Стекло обрабатывали струёй песка под давлением. Песок снимал верхний слой, создавая матовую поверхность. В доме Черткова сохранились именно пескоструйные стёкла — с гербом и надписями. Пескоструйная техника была более современной, более быстрой, более технологичной. Но результат — тот же. Матовые буквы. На прозрачном стекле. На века.
Третий способ — гравировка. Рисунок наносили на готовые изделия с помощью медных дисков диаметром от 10 до 100 мм. Этот рисунок поверхностный и всегда матовый, в виде цветов, веток. Гравировка — это уже ювелирная работа. Тонкая. Кропотливая. Дорогая.
Были и стеклянные буквы для вывесок — отдельный жанр. В 1912 году в Российской империи было выдано авторское свидетельство на «Стеклянные буквы для вывесок и тому подобного». Стеклянные буквы. Объёмные. Прозрачные. Они крепились на фасад, пропускали свет, играли с ним. Днём — блики. Ночью — подсветка. Это была реклама будущего. Та самая, которую мы видим сегодня в виде светодиодных букв. Только из стекла. Только ручной работы. Только навсегда.
Глава шестая: где искать стеклянные вывески сегодня
Если вы хотите увидеть остеклённые торговые надписи своими глазами — вот несколько адресов. Но предупреждаю: их мало. Очень мало. Буквально единицы.
Набережная канала Грибоедова, 47 / Казанская, 24 / Гороховая, 24. Доходный дом Черткова. Аптека Пеля. Травленые и пескоструйные стёкла с гербом Российской империи. Если они ещё там. Если их не сняли. Если их не заменили на пластик.
Невский проспект, 15 / набережная Мойки, 59 / Большая Морская, 14. Дом Чичерина — дом купцов Елисеевых. Пять витражей в парадной (Готической) столовой и художественные травленые стёкла в филенках нескольких дверей. Со стороны Невского проспекта в помещения первого этажа ведут несколько двустворчатых дверей со стеклянными травлеными филенками. С «канделябровым травленым рисунком». Внутренние двери. Некоторые окна.
Проспект Добролюбова, 3. Травленые муслиновые стёкла. Бесцветные стёкла с одинаковым ковровым рисунком, выполненным в технике травления — так называемое «муслиновое стекло», которое редко встречается в петербургской архитектуре. Муслиновое. Как ткань. Как дым. Как память.
Аптеки. Всегда аптеки. «Аптеки: часто именно на старых аптеках сохраняются оригинальные шрифты и даже названия». Аптека — это место, где лечат. И стеклянная вывеска на аптеке — это тоже лечение. Лечение беспамятства.
Глава седьмая: почему стекло — самое ценное
Почему стеклянные вывески — это самое ценное, что осталось от дореволюционной рекламы? Почему о них говорят с придыханием, а о чугунных люках — с уважением, но без трепета?
Ответ прост: стекло хрупкое. Оно не переживёт падения. Оно не переживёт удара. Оно не переживёт ремонта, замены дверей, снятия фрамуги. Чугунный люк можно заново положить. Керамическое панно можно отреставрировать. Деревянную вывеску можно найти под штукатуркой. А стекло — нет. Разбилось — и всё. Осколки. Память. Боль.
Именно поэтому стеклянных вывесок так мало. Именно поэтому они — хрупкое наследие. Именно поэтому каждый раз, когда снимают старую фрамугу со стеклом, — это не ремонт. Это утрата. Это потеря. Это маленькая смерть города.
Художественное отступление: осколки
И вот лежат они. Осколки. На полу. В подъезде. Никто не собирает их. Никто не плачет. Только ветер заходит через открытую дверь. И трогает осколки. И они звенят. Тихо. Тонко. Как стеклянные колокольчики. Как память. Как прошлое. Как Петербург. И кто-то идёт по лестнице. И наступает на осколок. И не замечает. Потому что не смотрит под ноги. Потому что не знает. Потому что не помнит. А осколок остаётся. И звенит. И ждёт. Когда кто-нибудь остановится. Наклонится. Поднимет. И прочитает. «Аптека». На стекле. Вытравлено кислотой. Сто лет назад.
Вместо послесловия: гоголевский финал
И вот идёшь ты, читатель, по Гороховой улице. Мимо дома Черткова. Мимо аптеки Пеля. И смотришь не на вывески. И смотришь не на двери. Ты смотришь на стекло. На фрамугу. На то место, где когда-то были буквы. И букв нет. Есть пластик. Есть металл. Есть современность. Но где-то там — под слоями времени, под слоями ремонта, под слоями забвения — всё ещё живёт стекло. Прозрачное. Хрупкое. Вечное. И буквы на нём. «Аптека». Вытравленные кислотой. Сто лет назад. Мастером. Человеком. С руками. С душой. С памятью.
А если когда-нибудь, много лет спустя, какой-нибудь любопытный мальчишка, задрав голову, спросит у прохожего: «Дяденька, а что тут было раньше?» — прохожий, если он настоящий петербуржец, остановится. Поправит шарф. Посмотрит на фрамугу. И скажет: «Здесь, брат, была аптека. И надпись была. На стекле. Травленая. Красивая. А теперь нет. Заменили. На пластик. Но ты запомни. Запомни, что здесь было стекло. И буквы. И аптека. И память. Запомни. Это важно».
Ключевые слова для поиска: стеклянные вывески Петербурга, остеклённые торговые надписи, травленое стекло, витражи Петербурга, хрупкое наследие, аптека Пеля, стеклянная вывеска аптека, пескоструйное стекло, дореволюционные вывески, стеклянные буквы для вывесок