Как отличались парадные и чёрные входы в доходных домах
Часть I. Пролог: две двери одного дома
Представьте себе Петербург середины XIX века. Невский проспект, блистающий витринами, экипажи, дамы в кринолинах, господа во фраках. А теперь сверните в первую же подворотню — и вы окажетесь в другом мире. Там пахнет помоями, дровами и чем-то кислым. Там узкая винтовая лестница уходит вверх, во тьму, и по ней, прижимаясь к стене, поднимается кухарка с корзиной провизии. Это — чёрная лестница. И у неё своя история, не менее захватывающая, чем у парадных подъездов с зеркалами и коврами.
В этой статье мы пройдёмся по обеим сторонам доходного дома — и по светлой, и по тёмной. Разберёмся, почему чёрный ход стал символом целой эпохи, как он устроен и что о нём писали Гоголь и Достоевский. А заодно посмеёмся над тем, как устроен был этот мир — потому что без юмора смотреть на человеческие иерархии иногда просто невозможно.
Сам термин «чёрная лестница» появился одновременно с доходными домами — то есть с середины XVIII — начала XIX века. Доходный дом — это не просто многоквартирное здание. Это бизнес-проект: владелец выкупал участок, строил дом и сдавал квартиры внаём. А раз есть арендаторы разного достатка, значит, нужны и разные входы. Богатые — через парадное. Все остальные — через чёрный двор.
Кстати, интересный факт: первые доходные дома появились вовсе не в Петербурге, а в Древнем Риме. Их называли инсулами. Римские инсулы тоже делились на «парадные» и «чёрные» части — правда, без метлахской плитки и швейцаров.
Часть II. Парадная и чёрная: анатомия двух миров
Парадная лестница — это витрина доходного дома. По ней входили члены семьи и гости. Широкая, светлая, с зеркалами и лепниной. На площадках — ковры. Внизу — швейцар, который знал всех жильцов в лицо и не пускал «посторонних».
Парадные лестницы проектировали с расчётом на впечатление. Метлахская плитка на площадках, чугунные перила, высокие потолки. Архитекторы «КП» объясняли: «В богатых домах ширина парадной лестницы почти всегда составляла в осях две сажени (1 сажень — это 2,16 метра). Длину проступи всегда делали 35–40 сантиметров, подступенок — меньше 15 сантиметров. Это очень плавный подъём. Вы идёте и не замечаете шага…».
А вот что любопытно: окна парадных лестниц в старых петербургских домах часто обращены во дворы с «неблагопристойным видом». Архитекторы отмечают: «Любопытно, что в старых петербургских домах окна парадных лестниц всегда обращены во дворы с неблагопристойным видом. Поэтому в XIX веке вместо окон на лестничных клетках стали использовать витражи. Архитекторы скрывали изнанку Северной столицы, оставляя только роскошь и благолепие». Ирония архитектуры: господа поднимались по мрамору, глядя на грязный двор — но через витраж, чтобы не расстраиваться.
Чёрная лестница — это полная противоположность. Узкая, крутая, часто винтовая. Без окон или с крошечными оконцами. Без освещения — или с тусклой лампочкой, которую вечно выкручивали.
Достоевский в «Преступлении и наказании» описал её так: «Лестница была тёмная и узкая, „чёрная“». А в «Бедных людях» дал ещё более резкий контраст: «Винтовая, сырая, грязная, ступеньки поломаны и стены такие жирные, что рука прилипает, когда на них опираешься. На каждой площадке стоят сундуки, самовары, самоварники, горшки, тазы…». Лесков в «Некуда» добавил красок: «Подниматься в неё нужно было по чёрной, плитяной лестнице, всегда залитой брызгами зловонных помой и местами закопчённой теплящимися здесь по зимним вечерам ночниками».
По чёрным лестницам носили дрова, лёд для ледников, воду — если не было водопровода. Там же устраивали отхожие места для прислуги: Екатерина Юхнёва, кандидат исторических наук, автор книг о доходных домах, отмечает, что «нельзя было обойтись без выгребных и помойных ям, без мусорных ларей, без ретирадников во дворе и отхожих мест на чёрных лестницах, без декроттуаров». На площадках стояли сундуки, шкафы для дровяников, а иногда — и вовсе что-то неописуемое.
Художественная вставка в стиле Гоголя
И вот идёшь ты, почтеннейший читатель, по этой чёрной лестнице, и кажется тебе, что сама тьма сгустилась вокруг и дышит на тебя сыростью и спиртуозным запахом. Ступени стоптаны, перила скользки, а на площадке — сундук, обитый жестью, и рядом — кадка с серой водой, в которой плавает рыбий пузырь, яичная скорлупа и угли, вероятно, из самовара. И чудится тебе, что вот-вот выйдет из темноты фигура в фартуке, с подносом, и скажет: «Чего изволите-с?» Но нет — только ветер свистит в щелях, да где-то наверху, на пятом этаже, кухарка бранится с дворником. И думаешь ты: «Господи, и здесь люди живут!»
Часть III. Две лестницы — два входа: как это работало
В типичном доходном доме с двумя лестницами квартиры имели два входа: парадный — с улицы, и чёрный — со двора. Это позволяло разделить потоки: гости и хозяева — по одной лестнице, прислуга и «хозяйственные грузы» — по другой.
Иногда парадную и чёрную лестницы разделяли стеклянной перегородкой — например, в постройках архитектора А. Ф. Барановского. Такой приём позволял объединить лестничные объёмы, но сохранить сословное разделение. В доме А. К. Кузьмина в Петербурге парадная и чёрная лестницы находились в единой шахте, и парадная освещалась через окна, ведущие на чёрную лестницу.
А в доме И. Г. Клигмана (1912 год постройки) на 4-й этаж вела только узкая чёрная лестница. Перекрытия между этажами — из дуба, высота помещений — более 4 метров. Примечательно, что на лестничных ступенях в этом доме были оттиски, датированные 1909 годом. Представляете, каково было жильцам четвёртого этажа — подниматься по парадной до третьего, а потом переходить на чёрную? Или, наоборот, только по чёрной, если парадная заканчивалась ниже?
Бывало и так, что чёрная лестница оказывалась на удивление просторной. Исследователь Елена Крижевская писала о доходном доме А. М. Бабушкина в Москве: «А чёрная лестница восхищает своим объёмом — здесь столько воздуха и света! Даже странно, что это чёрная, а не парадная лестница». Вот уж действительно — исключение из правил.
А в доходном доме Б. Д. Любберса (Петербург, 1903–1904 годы, архитектор А. К. Монтаг) журнал «Строитель» отмечал: «В целях наиболее практичного использования площади застройки, автором остроумно проектированы чёрные лестницы в 3 марша, благодаря чему они занимают весьма скромную площадь и имеют уютный вид, не в ущерб удобству. Все лестницы исполнены из строганых ревельских ступеней». Вот так — даже чёрная лестница могла быть «уютной». Всё зависит от точки зрения.
Часть IV. Кто ходил по чёрным лестницам: мир прислуги
Прислуга — вот главный «пользователь» чёрного хода. Кухарки, горничные, дворники, лакеи, истопники, кучера. Они поднимались по чёрной лестнице с рынка с провизией, с дровами, с водой. Они же выносили мусор и золу.
Вот как описывает это Владимир Степан, автор воспоминаний о петербургском детстве: «По ней поднимались в дом слуги: кухарки, истопники, кучера, дворник, горничные. По ней несли корзины со снедью, дрова, чистое белье, мусор выносили. А вот господа — адвокат, генерал, судья, певица и доктор — шли в свои квартиры прямо с улицы Бронницкой, по широкой мраморной лестнице, застланной ковром, держась за лакированные дубовые перила». Контраст, что называется, налицо.
В богатых квартирах прислуга жила при кухне — в так называемых «людских» комнатах. Иногда — прямо на чердаке или в подвале. В квартирах средних размеров работала прислуга, но у неё не было собственных помещений: «кухарки спали на кухнях, няньки — в детской». Как отмечает Википедия, «барские квартиры всегда имели парадный и чёрные входы, последние использовались прислугой».
Дворники доходного дома заносили в квартиры дрова и лёд для шкафов-ледников. Исследователь Д. М. Демидович подчёркивает многофункциональность дворника: «Прежде всего, этот вид домовой прислуги отвечал за поддержание чистоты. Кроме этого ещё одной функцией дворников был надзор за общественным порядком. В их обязанности входила охрана жильцов и их имущества от воров. Дворники также находились на службе в полиции… В их обязанности входило обслуживать жильцов доходного дома, в частности, колоть дрова и разносить их по квартирам». От дворника же зависело наличие в квартире воды и проведение ремонтных работ. Вот такой «человек-оркестр» — и всё это за мизерную плату.
А ещё чёрная лестница была непременным атрибутом притонов, подпольных игорных домов и «домов для девиц лёгкого поведения». Посетители таких заведений предпочитали покидать их тайно — через чёрный ход. Так что у чёрной лестницы была и своя «тёмная» репутация.
Часть V. Прислуга: условия жизни, о которых не принято вспоминать
К началу XX века считалось хорошим тоном иметь в доме прислугу. Но условия её жизни и отношения с хозяевами оставались, по выражению исследователей, «откровенно рабскими». Д. М. Демидович приводит примеры, когда «отношение к ней всё ещё оставалось крепостническим».
При этом, как ни парадоксально, девушки из деревни шли на эту работу с большой охотой: она давала жильё, одежду и питание. «Несмотря на не очень большое жалование, большой объём работы, плохие условия жизни, девушки из деревни шли на эту работу с большой охотой, так как она давала жилье, одежду и питание». Вот такой обмен: свобода — на угол и харчи.
Домашняя прислуга, рабочий день которой начинался с самого раннего утра, а заканчивался поздней ночью, должна была жить в одной квартире с хозяевами. «Няня — в детской (на отдельной кровати, кресле… или даже на полу), рядом со своим питомцем, кухарка — „на кухне“». Никакого личного пространства, никакого уединения. Чёрная лестница была единственным местом, где можно было хоть ненадолго скрыться от хозяйского глаза.
Исследователь писал: «Чёрная лестница играет важную роль в жизни петербургского дворового человека: на ней проводит он лучшие часы жизни своей, — часы, в которые пугливый слух его не напрягается беспрестанно: не звонит ли барин?». Вот она — та самая «свобода» на несколько ступенек между этажами.
Часть VI. Чёрная лестница в русской литературе: символ падения и возвышения
Русские классики не обошли вниманием чёрную лестницу. Она стала не просто архитектурной деталью, а символом — социального неравенства, тайны, преступления, безысходности.
Достоевский использовал чёрную лестницу как место действия ключевых сцен. Раскольников поднимается по «тёмной и узкой, чёрной» лестнице к старухе-процентщице. Эта лестница — предвестник его падения. Она символизирует неизвестность, загадку, гибель. Лестница у Достоевского — всегда путь вниз или вверх, но никогда — в сторону. Это вертикаль, по которой человек движется либо к спасению, либо к пропасти.
Гоголь в «Шинели» описал чёрную лестницу портного Петровича: она «умащена водой, помоями и проникнута насквозь… спиртуозным запахом». Акакий Акакиевич поднимается по ней — и мы чувствуем, насколько низко пал этот маленький человек в большом городе.
Некрасов в «Как опасно предаваться честолюбивым снам» отметил особую роль чёрной лестницы в жизни дворового человека. Лесков дал, пожалуй, самое физиологичное описание: «винтовая, сырая, грязная, ступеньки поломаны и стены такие жирные, что рука прилипает, когда на них опираешься».
Художественная вставка в стиле Достоевского
И вот стоит он, бедный чиновник, на площадке чёрной лестницы, и смотрит вниз, в тёмный колодец, откуда тянет холодом и сыростью. Наверху — господа, у них ковры и зеркала. А здесь — только сундуки да кадки. И думает он: «А ведь и я человек. Ведь и у меня душа есть. Отчего же мне сюда, а не туда?» Но молчит лестница. Только капает где-то вода — мерно, как часы. И чудится ему, что вся жизнь его — это вот эта лестница: тёмная, узкая, и конца ей нет.
Часть VII. Чёрная лестница как место преступления и тайны
Чёрная лестница была не только бытовым пространством, но и криминогенным. Узкая, тёмная, без свидетелей — идеальное место для преступления. Достоевский это понимал. Его Раскольников не случайно поднимается к старухе именно по чёрной лестнице: это маршрут в преисподнюю.
В реальной жизни доходных домов чёрные лестницы тоже часто фигурировали в криминальных хрониках. Вор, грабитель, убийца — все они предпочитали чёрный ход. Полиция это знала, но поделать ничего не могла: слишком много было этих лестниц, слишком мало городовых.
А ещё чёрная лестница была местом романтических встреч. Горничная и лакей, кухарка и дворник — где им было видеться? Только на чёрной лестнице, в полумраке, между этажами. Там же происходили и «неприличные» знакомства: барин, возвращавшийся домой под утро, мог встретить на чёрной лестнице горничную — и что было дальше, история умалчивает.
Часть VIII. Исчезновение и возрождение
После революции чёрные лестницы постепенно утратили своё значение. В многоквартирных домах советской постройки противопоставление парадных и чёрных лестниц исчезло — за исключением особо элитных домов и зданий на главных улицах.
В сталинских высотках система «чёрных» выходов ещё сохранялась — как дань традиции доходных домов. Но постепенно она ушла в прошлое. С конца 1960-х жилые дома проектировались только с одной лестницей.
Однако в исторических центрах Москвы и Петербурга чёрные лестницы никуда не делись. Они остались в старых доходных домах — как память о той эпохе. И сегодня, гуляя по петербургским дворам-колодцам, можно увидеть ту самую деревянную дверь, за которой скрывается чёрная лестница, примыкающая к кухням.
В Петербурге слово «парадная» сохранилось до сих пор — в отличие от Москвы, где его вытеснило «подъезд». Причина — в обстоятельствах развития градостроительства. В Петербурге доходные дома составляли 80% городского ансамбля, и новая идеология не смогла побороть бытовую практичность. А в Москве деревянный город сгорел в 1812 году, и после восстановления каменные доходные дома со своими парадными и чёрными лестницами просуществовали не так долго — революция уничтожила все признаки разделения на «господ» и «слуг».
При реконструкции доходных домов чёрные лестницы часто оставляли — в целях пожарной безопасности и для удобства жителей. Так что даже в XXI веке можно подняться по той самой лестнице, по которой когда-то поднимался Раскольников.
Часть IX. Ирония и уважение
С высоты сегодняшнего дня чёрная лестница кажется пережитком прошлого — жестокого, несправедливого. И это правда: мир, где одни люди ходят по коврам, а другие — по помоям, не назовёшь справедливым.
Но давайте отдадим должное этим лестницам. Они были честны. Они не притворялись. Парадная говорила: «Здесь живут господа». Чёрная говорила: «Здесь работают люди». И обе были частью одного дома.
Чёрная лестница — это не просто архитектурный элемент. Это социальный код дореволюционной России, в котором каждый знал своё место. Это иерархия, выстроенная в камне и дереве, в мраморе и чугуне. Это памятник труду, который редко замечают.
Сегодня, когда мы восхищаемся парадными с метлахской плиткой, не будем забывать и о чёрных. Они — тоже памятники. Памятники тем, кто поднимался по этим крутым ступеням с корзинами и вёдрами, чтобы у господ был обед и тепло.
Художественная вставка (финальная)
И вот стоишь ты, читатель, на пороге старого доходного дома. Слева — парадная: зеркала, ковры, швейцар в ливрее. Справа — чёрная: сумерки, сырость, кадка с водой. И понимаешь ты, что оба входа ведут в один и тот же дом. И что без чёрной лестницы парадная была бы просто красивой декорацией. И что в этом и есть вся правда о человеческой жизни: парадное — для виду, чёрное — для дела. А дело, как известно, не всегда красиво. Но оно — необходимо.
Заключение: Что осталось за дверью
Чёрные лестницы — это не просто архитектурный элемент. Это социальный код дореволюционной России, в котором каждый знал своё место. Парадная — для тех, кто мог позволить себе ковры. Чёрная — для тех, кто эти ковры чистил.
Сегодня мы можем пройтись по обеим. И, честно говоря, чёрная расскажет больше. Потому что парадная — это фасад. А чёрная — это изнанка. А изнанка, как известно, всегда честнее.
Так что в следующий раз, оказавшись в старом петербургском или московском дворе, поищите деревянную дверь. За ней — та самая лестница. Та, по которой ходили дворники с дровами, кухарки с провизией, а иногда — и студенты, чтобы встретиться с любимой в полумраке. У неё своя история. И она стоит того, чтобы её услышать.